В условиях полномасштабного российского вторжения, начавшегося 24 февраля 2022 года, Украина ввела военное положение по всей стране уже в первые часы агрессии. Верховная Рада утвердила указ президента, и этот режим действует с тех пор, продлеваясь десятки раз. Формального объявления состояния войны так и не последовало — ни тогда, ни в последующие годы. Это решение опирается не на слабость, а на точный расчёт правовых, дипломатических и практических последствий.
Военное положение уже предоставляет все необходимые инструменты для обороны: мобилизацию, ограничения на выезд мужчин призывного возраста, особый порядок работы экономики и власти. Объявление войны в международном понимании не добавило бы новых рычагов, но могло бы размыть чёткую картину, где Украина выступает исключительно обороняющейся стороной. По словам министра юстиции Дениса Малюськи, все нормы права, касающиеся войны, уже применяются к Украине, и дополнительное заявление не несёт юридического смысла.
Бывший генеральный прокурор Виктор Шишкин подчёркивал: в документах ООН термин «объявление войны» практически не встречается в современном контексте, а государство, которое первым заявляет о войне, часто воспринимается как агрессор — даже если оно защищается. Этот нюанс сохраняет силу и в 2026 году, когда конфликт входит в пятый год.
Исторический контекст: от локальной операции к национальной обороне
С 2014 года, после аннексии Крыма и начала боевых действий на Донбассе, Украина вела антитеррористическую операцию (АТО), позже переименованную в операцию объединённых сил. Это было сознательное решение — не расширять конфликт до уровня межгосударственной войны в юридическом смысле. Россия официально отрицала своё прямое участие, называя события «внутренним украинским делом». Объявление войны тогда могло бы дать Кремлю формальный повод для эскалации и признания своих действий «ответными».
Полномасштабное вторжение 2022 года изменило масштаб, но не базовый подход. Президент Владимир Зеленский ввёл военное положение, а не состояние войны. Это позволило быстро мобилизовать резервы, перестроить экономику на военные рельсы и обратиться к миру за помощью именно как к жертве агрессии. За четыре с лишним года ни один официальный документ украинской власти не поменял эту формулировку — и не случайно.
Украинское законодательство: военное положение уже даёт почти всё необходимое
Конституция Украины (статья 106) и Закон «О правовом режиме военного положения» чётко разделяют понятия. Военное положение вводит президент по представлению Совета национальной безопасности и обороны и утверждает Рада. Оно позволяет ограничивать определённые права граждан, вводить комендантский час, реквизировать имущество, регулировать работу СМИ и предприятий. С 2022 года эти меры применяются на практике: от запрета выезда за границу для мужчин 18–60 лет до особого порядка закупок для армии.
Состояние войны, согласно Закону «Об обороне Украины», объявляет Верховная Рада по представлению президента в случае военного нападения или для выполнения международных обязательств по совместной обороне. После этого тоже можно вводить военное положение. На бумаге разница существует, но на деле многие механизмы пересекаются. Мобилизация, военные администрации, приоритет оборонных нужд — всё это работает и без дополнительного статуса.
Гипотетическое объявление войны не сделало бы мобилизацию «жёстче» или экономику «более военной». Оно могло бы создать новые бюрократические слои и вопросы о том, когда именно это состояние наступило и когда закончится. В реальности украинская правовая система уже адаптирована к длительному конфликту.
Международное право: почему объявление войны может сыграть против обороняющегося
Современное международное право после Второй мировой войны ушло от классических объявлений войны. Гаагская конвенция 1907 года требовала предупреждения, но обязанность лежала в первую очередь на стороне, начинающей боевые действия. ООН в Уставе (статьи 2(4) и 51) говорит о запрете применения силы и праве на самооборону — без упоминания необходимости формального объявления.
Объявление войны обороняющейся стороной рискует размыть грань между агрессором и жертвой в глазах нейтральных стран и международных институтов. Россия уже использует пропаганду, чтобы представить конфликт как «взаимный». Дополнительный шаг со стороны Киева мог бы дать ей новые аргументы. Кроме того, в некоторых исторических прецедентах сторона, объявившая войну, сталкивалась с вопросами о репарациях и ответственности — даже если начинала как жертва.
Международное гуманитарное право (Женевские конвенции) применяется к любому международному вооружённому конфликту по факту его существования. Украина получает помощь, вводит санкции против России и расследует военные преступления именно в этом статусе. Декларация не усилила бы эти позиции.
Стратегические и дипломатические соображения
Украина сохраняет чёткий нарратив: страна, на которую напали без объявления, защищает свою территорию и независимость. Этот нарратив лежит в основе масштабной западной поддержки — от оружия до финансовой помощи. Формальное объявление войны могло бы усложнить формулировки в парламентах стран-партнёров, где помощь часто обосновывается именно как поддержка жертвы агрессии.
В переговорах, которые периодически активизируются (в том числе под внешним давлением в 2025–2026 годах), отсутствие формального статуса войны оставляет больше гибкости. Окончание конфликта не требует обязательного «мирного договора» в классическом смысле — достаточно прекращения огня и политических соглашений. Россия, в свою очередь, тоже избегает термина «война» в официальной риторике, называя действия «специальной военной операцией» или используя другие формулировки.
Человеческое измерение: как это выглядит изнутри
Для солдата в окопе или семьи в прифронтовом городе юридический статус конфликта имеет второстепенное значение. Реальность — это обстрелы, дроны, нехватка снарядов в отдельные периоды и ежедневный риск. Военное положение уже ограничивает жизнь: мужчины не могут свободно выезжать, бизнес работает под особыми правилами, дети учатся в укрытиях или онлайн.
Объявление войны не дало бы дополнительных прав или гарантий простым людям. Оно могло бы, напротив, усилить ощущение, что конфликт перешёл в новую, ещё более формализованную фазу — с непредсказуемыми последствиями для экономики и общества. Украинцы, пережившие годы войны, ценят прагматизм: главное — эффективная оборона и поддержка армии, а не смена юридических ярлыков.
Сравнение: почему в современном мире почти никто не объявляет войну
После 1945 года формальные объявления войны стали редкостью. США вели крупные конфликты во Вьетнаме, Ираке и Афганистане без классического объявления. Великобритания и Франция в 1982 году в Фолклендском конфликте действовали без него. Даже в случаях явной агрессии стороны чаще используют термины «операция», «миротворческая миссия» или просто ведут боевые действия по факту.
Украина следует этой глобальной практике, адаптируя её к своим реалиям. Военное положение — гибкий инструмент, который можно продлевать и корректировать. Состояние войны — более жёсткая и окончательная категория, которая в текущих условиях не приносит ощутимых преимуществ.
Почему позиция остаётся неизменной даже в 2026 году
К пятому году конфликта Украина сохранила государственность, управляемость и способность вести активную оборону, включая операции на территории противника. Военное положение продолжает обеспечивать необходимые меры. Мирные инициативы и давление извне не привели к ситуации, где объявление войны стало бы полезным рычагом.
Решение остаётся рациональным и последовательным: защищать страну всеми доступными средствами, не создавая дополнительных правовых и дипломатических рисков. Украинская правовая система, международные нормы и практическая необходимость уже выстроены таким образом, что формальное объявление войны не усиливает оборону, а лишь усложняет картину. Это не слабость и не ошибка — это осознанный выбор в условиях, когда каждая формулировка имеет вес.
